Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

.Заложные покойники— покойники, умершие преждевременно неестественною смертью, или заложные. По народным поверьям, они доживают за гробом срок своей естественной жизни, положенной им при рождении, почему после своей первой, неестественной, смерти сохраняют также и свое тело, пока не умрут второю смертью, уже естественною.
Заложные покойники живут совсем не там, где живут умершие предки, а весьма близко к живым людям. Живут они в лесах, в полях, в воде, иногда даже в селениях. Вообще же их местопребывание теснейшим образом связано с местом их несчастной смерти и с местом их могилы.
Жизненные потребности заложных покойников выражены весьма резко. Особенно сильна жажда, которая мучит заложных покойников в могилах; по русскому народному поверью, бытующему в наши дни на юго-востоке и юге Европейской России, мучимые сильнейшею жаждою заложные покойники выпивают всю влагу из земли на большом пространстве кругом своей могилы; этим именно обстоятельством наш народ склонен объяснять весенние и летние засухи, почему во время засухи считают нужным «напоить» заложных покойников в могиле: для этого в могилу льют бочками воду, или же самый труп заложного вырывают из могилы и кидают его в сырые места — реки, озера, болота. Правда, как увидим далее, это народное поверье нужно признать поздним видоизменением иных старинных воззрений, где о жажде заложных покойников речи нет; но для нас в данном случае одинаково любопытны и современные народные поверья, поскольку в них выразилась выпукло резкая разница между умершими предками с одной стороны и заложными покойниками с другой, тем более что эти современные поверья развились, безусловно, на почве старинных воззрений.
Что касается отношения заложных покойников к живым людям, то эти отношения не ограничиваются тесным кругом родственников данного покойника (потомки же у заложных покойников бывают редко), а простираются на всех тех людей, которые имели неосторожность или несчастье встретиться с заложным покойником, особенно же вечером или ночью. Отношение заложных покойников к живым людям вообще враждебное, беспричинно враждебное. Заложные покойники всячески вредят живым людям; прежде всего, они пугают людей, равно как пугают и скот; затем, они издеваются над людьми в разных шутках, далеко не всегда невинных; далее, они приносят людям болезни, в частности — моровые поветрия на людей и на скот; наконец, они различным способом умерщвляют людей.
Такое беспричинно враждебное отношение заложных покойников к живым людям объясняется тем, что покойники эти с самого часа своей смерти находятся в полном распоряжении у нечистой силы. При этом одни из заложных покойников оказываются служителями нечистой силы, работниками и кучерами у чертей; другие, и едва ли не большинство, заменяют нечистой силе рабочий скот, лошадей: на бойких черти катаются по ночам тройками, на вялых и тихих — возят воду. Этих последних едва ли не больше, чем первых; по крайней мере, так можно думать на основании ходячей народной пословицы: «на сердитых воду возят». Самая эта пословица может быть объяснена только на почве указанного народного поверья: предполагается, что сердитые, как люди нервные, чаще других оканчивают свою жизнь преждевременно и скоропостижно, после чего, в качестве заложных покойников, делаются водовозными лошадями у нечистой силы.
Но некоторые из числа заложных покойников, так сказать, делают себе за гробом карьеру: они сами становятся в ряды представителей нечистой силы. А именно, некоторые из заложных покойников оказываются духамиоберегателями кладов, многие — кикиморами и русалками, иные ,— водяными, лешими и домовыми духами. И это русское народное поверье, сходное с поверьями некоторых финских, турецких и монгольских народов, проливает нам свет на происхождение многих мелких представителей нечистой силы.
Соответственно со всем сказанным, а именно — соответственно с беспричинно враждебным отношением заложных покойников к живым людям, а также соответственно с нахождением заложных покойников в полном распоряжении у нечистой силы, — покойники эти считаются в русском народе не только покойниками опасными, но также и покойниками нечистыми, презираемыми, презренными.
Между прочим, заложные покойники лишаются обычных поминовений, а в старину они лишались также и погребения.
Вопрос о погребении заложных покойников особенно любопытен для исследователей. Между прочим, вопрос этот отразился в древнерусской письменности, в старорусской церковной обрядности и в современном русском уголовном праве.
Весьма древний, безусловно языческий, русский народный обычай требовал, чтобы заложные покойники, т. е. умершие преждевременно неестественною смертью, лишались погребения. Говоря точнее, заложных не хоронили лишь в земле, не зарывали в могилу. Делалось это, по-видимому, во избежание осквернения земли нечистым трупом. Однако мысль о таком осквернении — мысль, столь широко распространенная поднесь у народов Востока, у последователей Зороастра, — эта мысль в известных нам русских народных поверьях совершенно не выражена. Вместо нее в русских народных воззрениях — и то не в нынешних, а в старинных, теперь уже полузабытых — мы встречаем иную мысль, довольно близкую к учению Зороастра, а именно: мысль о гневе земли, как бы оскорбленной проникновением в ее недра нечистого трупа.
Этот гнев земли проявляется в разных видах. Прежде всего, гневающаяся «мать сыра земля» «не принимает» нечистый труп покойника. («Земля не принимает», — это буквальное народное выражение, широко распространенное, между прочим, и в бранных пожеланиях.) Не принятый землею труп иногда выходит из могилы вновь на поверхность земли, сколько бы раз его ни зарывали. В иных же случаях — и это, повидимому, бывает чаще — такой труп остается в недрах земли, но он, так сказать, не меняется, не смешивается с землею: он не подвергается тлению, не гниет; вместе с тем покойник сохраняет способность выходить по ночам из могилы и приходить домой.
Таким образом, нетление трупа заложного покойника считается в русских народных поверьях признаком нечистоты этого покойника. Это народное воззрение, сохраняющееся кое-где и в наши дни, резко расходится с православным учением о почитании нетленных останков святых угодников Божиих. И в этом обстоятельстве, кстати заметить, мы имеем лишнее доказательство того, что рассматриваемый нами культ заложных покойников возник и развился во времена и на почве язычества: иначе он не противоречил бы так резко православному христианскому учению.
Оба указанные проявления гнева земли безразличны для живых людей. Но третий способ, которым выражается гнев земли по поводу помещения в ее недра нечистого трупа, весьма больно ударяет по интересам земледельческого народа. А именно: земля выражает свой гнев весенними холодами, заморозками, которые гибельно влияют на произрастание хлебных злаков в полях. И это последнее народное поверье, о котором говорят нам свидетельства XIII и XVI веков, конечно, больше всего способствовало замечательной живучести культа заложных покойников в русском народе. А живучесть эта, действительно, редкостная: происходя из времен язычества, культ заложных еще и в наши дни находит в русском народе таких ревностных приверженцев, которые идут ради этого культа на преступление. (О таких преступлениях речь будет идти далее.)
Согласно с изложенными воззрениями, наши предки в языческую пору не хоронили заложных покойников в могилах, отнюдь не зарывали их в землю. Вместо того, трупы заложных покойников выбрасывались на поверхность земли, в места пустынные и уединенные, чаще всего, по-видимому, в овраги. Памятник XVI века выражается по этому вопросу весьма неопределенно: «извержем его негде даль», «на поле извлекше их». По-видимому, для предохранения брошенного трупа от хищных зверей, трупы эти закидывались сучьями, закладывались кольями и тому подобное; в Москве XVI века их «колием отыняли». От такого именно языческого способа погребения заложных покойников они и получили это свое народное название: заложные. Название это сохраняется в наши дни на Вятке, в Вятской губернии, где много реже, но, по-видимому, правильнее, говорится еще: заложенные. Оба эти названия я понимаю одинаково: «заложенные, закладенные, закрытые кольями, досками или сучьями, в противоположность покойникам захороненным, т.е. зарытым в землю».
Описанный способ языческого погребения заложных покойников являлся, в сущности, полным лишением, отсутствием погребения. Но, по общему воззрению всех индоевропейских народов, лишение погребения представляется весьма тяжким наказанием для человека, и непохороненные покойники склонны мстить за это живым людям.
Месть со стороны непогребенных заложных покойников особенно опасна для земледельческого народа летом, во время созревания хлебных злаков: бродя по полям, мстительные заложные покойники легко могут истребить хлебные посевы. Лучшим средством для предохранения полей от такой мести со стороны заложных покойников было бы, конечно, погребение этих покойников: предоставление им погребальных почестей должно успокоить их неудовлетворенные души и примирить с живыми людьми. Но, как мы только что видели выше, и это погребение заложных покойников было весьма опасно для тех же самых полевых посевов. От этой двойной опасности наши предки избавлялись таким образом: трупы заложных покойников, как уже сказано, не хоронились в могилах и выбрасывались на поверхность земли, но позднею весной, когда весенние холода были уже не опасны для полевых посевов, а именно — перед временем цветения хлебных злаков, — в честь непогребенных заложных покойников устраивалась особая, торжественная и пышная, похоронная тризна; эта тризна должна была заменить заложным покойникам их погребение (не исключена возможность, что она и сопровождалась настоящим погребением, что для поздней эпохи, для времени существования на Руси убогих домов, доподлинно известно). Предоставление заложным покойникам хотя бы и запоздавших похоронных почестей должно было удовлетворить их, успокоить и примирить с живыми людьми, а вследствие этого оно должно было спасти полевые посевы от мести и вреда со стороны заложных покойников.
Эта языческая похоронная тризна в честь заложных покойников, совершавшаяся перед временем цветения хлебных злаков в полях, сохранилась и в христианскую пору, причем она совпала с семиком, т. е. с седьмым четвергом после Пасхи, бывающим за три дня до праздника Пятидесятницы. Народное празднование семика совершалось не в одно время, но всегда по четвергам; седьмой четверг после Пасхи — это был самый ранний срок семика; весьма часто праздновался семик на неделю позднее, в четверг восьмой недели по Пасхе; иногда же празднование его переносилось на июль месяц: происходило это, как о том можно заключать на основании одного сообщения из города Дедюхина Пермской губернии, в те годы, когда весна была позднею.
А. А. Шахматов. Древнерусский языческий культ «заложных» покойников.

http://vk.com/serebryanyi_serp

 

krX5SGk2CMY

 

Мы Вконтакте

Друзья сайта

Антивирус 360 Total Security Premium

Фаза Луны